Чувствительная кожа, хронические дерматозы и дерматиты: Этиопатогенез и терапия

Д.м.н., профессор Ключарева С.В.
Кафедра дерматовенерологии СПбГМА им. Мечникова


Кожа является цельной структурой и представляет собой универсальный барьер, в норме способный успешно противостоять внешнему негативному воздействию, обеспечивая тем самым органическое и функциональное постоянство внутренней среды организма. К сожалению, приходится констатировать, что в современном бурно развивающемся мире, в условиях постоянно нарастающего давления внешнего стресса, наша кожа оказывается все менее способной к исполнению своей основной задачи. Наглядным подтверждением этого факта является повсеместно наблюдаемое увеличение числа людей с так называемой «чувствительной кожей» (sensitive skin) — патологическим состоянием, свидетельствующем о дезорганизации структуры данного органа, дискоординации и дисфункции обменных, метаболических и информационных взаимоотношений между его элементами. По оценкам некоторых экспертов доля таких лиц в отдельных популяциях достигает 50% и более и имеет тенденцию к увеличению. Прежде всего, это касается стран с высоким уровнем экономического развития, населения крупных городов и культурно-промышленных центров, жители которых чаще, нежели прочие вступают в контакт с продуктами бытовой и промышленной химии, подвергаются агрессивному физическому и биологическому воздействию внешней среды. Кроме того, чувствительность кожи так же зависит от генетических, этнических, климатических факторов, состояния и функции иммунной, нервной, эндокринной систем [15].
И хотя дерматологи до сих пор не пришли к единому мнению в определении этого понятия, очевидно, что под ним подразумевается низкая толерантность к внешним раздражителям в сочетании с неадекватно высокой реактивностью [11].

Эффективным способом защиты «чувствительной кожи» может быть влияние на ключевое патогенетическое звено процесса, которым в настоящее время считается нарушение барьерной функции кожи, а именно эпидермального барьера (ЭБ) [12, 13, 14]. Раздражение, вызванное химическими или физическими агентами, считается первой стадией повреждения ЭБ, влекущее за собой увеличение синтеза цитокинов, липидов, повышение уровня трансэпидермальной потери воды [16, 17, 18]. Нарушение целостности кожного барьера является значимым фактором в развитии хронических кожных заболеваний. В современной дерматологической литературе ему отводится роль ключевого показателя здоровья кожи [19].

Под термином «кожный барьер» часто подразумевают систему липидных пластов рогового слоя, заполняющих промежутки между корнеоцитами, хотя, в сущности, это понятие гораздо шире и включает в себя и другие структурные и клеточные элементы, выполняющие защитную функцию, в том числе и иммунную. В последние годы название «кожный барьер» становится все более распространенным и часто подменяет собой более корректное название для системы межклеточных липидных мембран рогового слоя — «липидный барьер рогового слоя кожи». За целостность липидного барьера отвечают липиды, образующиеся в глубоких слоях эпидермиса. При этом барьерные свойства кожи зависят от их количества, состава и структурной организации. Эти эпидермальные липиды синтезирующиеся в нижних слоях эпидермиса и доставляемые в роговой слой в специальных гранулах по своему составу значительно отличаются от таковых, содержащихся в кожном сале, где они представлены, в основном, триглицеридами. В состав же эпидермальных липидов, формирующих липидный барьер рогового слоя, входят сфинголипиды (в основном — церамиды), стерины (холестерин, холестеринсульфат, фитостерины), свободные жирные кислоты (линолевая, олеиновая, пальмитиновая, стеариновая, бегеновая) [20]. В отличие от кожного сала, просто пропитывающего верхний слой роговых чешуек, липиды эпидермального происхождения сложно организованы. Молекулы церамидов собраны в протяженные бислои, образующие многослойные пласты. Поперечные связки, которыми они сцеплены друг с другом и с окружающими чешуйками образованы длинноцепочечными церамидами, пронизывающими соседние слои, что придает всей структуре свойства жидкого кристалла [22]. Однако, до сих пор до конца неясно, как происходит формирование упорядоченных и высокоспециализированных мембранных структур кожного барьера.

Наряду с этим, механизмы нарушения целостности кожного барьера при той или иной патологии невозможно рассматривать, обходя вниманием понятие вводно-липидной мантии. Ее составляют продукты деятельности сальных, потовых желез и отшелушивающихся клеток рогового слоя, создающие пограничную среду, имеющую слабокислую реакцию (ρΗ 5-6), обеспечиваемую содержащимися в ней насыщенными жирными кислотами, аминокислотами и прочими продуктами обмена, препятствующими размножению патогенных микроорганизмов. Именно жировые вещества в составе кожной мантии отвечают за механическую устойчивость кожи к внешним раздражителям, придают ей гладкий, здоровый вид, служат первичным визуальным критерием здоровья кожного покрова. Наряду с уровнем жирности и кислотности в эпидермисе имеется комплекс веществ, удерживающий оптимальное количество воды (гидратационный фактор) [11].

Экспериментально доказано, что эпидермис гиперчувствительной кожи более проницаем для воды, нежели эпидермис кожи с нормальной чувствительностью, а повышенная проницаемость рогового слоя, позволяет водорастворимым аллергенам, микробам, их токсинам и пр. достичь слоя живых клеток эпидермиса.

Микроорганизмы, проникшие в кожу, вызывают сначала активацию иммунной системы, а затем и ее перегрузку, приводящую к дисбалансу механизмов регуляции иммунного ответа и развитию неконтролируемых иммунных реакций. Токсины вызывают разрушение клеточных мембран, высвобождение входящих в ее состав фосфолипидов, арахидоновой и других полиненасыщенных жирных кислот, из которых, при участии макрофагов и других клеток иммунной системы начинается бурный синтез простагландинов (ПГ) (простагландиновый каскад) и лейкотриенов, играющих важную роль в развертывании аллергических реакций, специфического воспаления, сопровождающегося разрушением клеточных и молекулярных связей с образованием свободных радикалов (преимущественно кислорода) и гидропероксидов жирных кислот [21, 23]. Свободнорадикальное окисление эпидермальных липидов или перикисное окисление липидов (ПОЛ) приводит к разрушению ЭБ, образованию в эпидермисе еще большего количества свободных радикалов, кризисной диссоциации основных ферментов антиоксидазной системы, при которой супероксиддисмутаза производящая избыточное количество Н2О2 блокирует деятельность каталаз и начинает выступать в качестве прооксиданта, катализирующего реакции образования свободных радикалов. Формирующийся «порочный круг», называемый окислительным стрессом, приводит к повреждению клеток эпидермиса и развитию хронического воспаления в более глубоких слоях кожи [24, 25]. Если в начале, описываемые выше механизмы нарушений кожной мантии и ЭБ клинически проявляющиеся сухостью, шелушением, зудом, чувством стягивания и пр., укладываются в картину «чувствительной кожи», то с течением времени, при усилении процесса, наличии дополнительных разрешающих факторов (инфекционных генетических, наследственных, гормональных, иммунных и т. п.), они становятся ведущим клиническим, патогенетическим звеном (а возможно, и основой) развития системных аллергических реакций, протекающих с повреждением кожного барьера, хронических дерматозов (ХД) — атопического дерматита, псориаза, экземы.

Так, атопический дерматит (АД) — одно из наиболее распространенных заболеваний кожи, составляющее в общей структуре дерматологической заболеваемости экономически развитых стран от 10% до 30% среди взрослых и детей и демонстрирующее устойчивую тенденцию данного показателя к росту. При многими иностранными авторами подчеркивается значимость нарушений кожного барьера в патогенезе данного заболевания, конкретизируются механизмы наблюдаемых при АД повреждений водно-липидной мантии и липидного барьера рогового слоя кожи.
Наиболее важными из них считаются:

  • Снижение уровня церамидов;
  • Повышение содержания свободного холестерола;
  • Изменения структуры и синтеза липидов ламеллярными тельцами. Появляющаяся при этом диспропорция вызывает нарушение строения билипидного слоя и процесса десквамации кератиноцитов. Снижение эластичности корнеоцитов, увеличение межклеточных промежутков, отрывающих ворота для анигенных стимуляций, воспаления, увеличения трансэпидермальной потери воды и развития ксероза [19, 26, 27].

Выше сказанное в значительной мере справедливо и в отношении экземы (Э) — хронического, рецидивирующего дерматоза, доля которого в структуре кожной патологии достигает 30–40%. [1, 2], особенно той его формы, которая именуется атопической экземой кистей (АЭК) или АД кистей и характеризуется клиническими и патогенетическими чертами равно присущими АД и Э [28, 29]. По нашему, мнению растущая заболеваемость этими дерматозами, несмотря на разнообразие этиологии, форм, клинических вариантов, сложность патогенеза с участием генетических детерминант, наследственности и пр., напрямую связана с ростом частоты встречаемости гиперреактивных кожных состояний — «чувствительной кожи» — значимого, если не основного фактора их развития (присутствует прямая корреляционная зависимость).

Несколько сложнее дело обстоит с псориазом (П) — высокопревалентным хроническим дерматозом мультифакториальной природы (порядка 60 на 100 000 населения) со сложным, многоступенчатым, до конца не изученным патогенезом, доминирующую роль в котором играют молекулярно-генетические детерминанты. Однако и здесь, при желании, не сложно усмотреть имеющие место патологические признаки нарушений барьерной функции кожи — нарушения кератинизации, воспалительные реакции с участием системы ПОЛ, возникающие вследствие этого гиперпролиферативные процессы в эпидермисе и т.п. [30, 31, 36].

Не предпринимая попыток к дискуссии о роли так называемой «чувствительной кожи» как инициирующего фактора в развитии выше перечисленных нозологических форм заболеваний, хотелось бы лишь отметить недостаток уделяемого внимания к данной проблеме со стороны практических специалистов. Возможным объяснением этого положения является невразумительность самого термина «чувствительная кожа» абстрактного и мало что объясняющего. По нашему мнению, уже давно назрела необходимость придания этому понятию более определенного статуса, дабы четко и конкретно определить отношение к нему, как к фактически существующему самостоятельному заболеванию кожи, а не только как к преморбидному состоянию или одному из аспектов патогенеза ХД.

Длительность течения ХД, регулярность манифестаций, возникающих в связи с психогенными, ситуационными факторами и сопровождающихся психическими реакциями на косметические недостатки, длительно существующий зуд, ожидание неизбежного рецидива и пр., приводит к чрезмерному напряжению реактивных сил организма [4, 9, 10]. Это влечет за собой возникновение психосоматических нарушений, развитие синдрома хронической усталости с астенической симптоматикой, который является фоном снижения качества жизни. Так, различные психопатологические нарушения обнаруживаются у 20% больных с ХД [3]. Более чем у 35% пациентов дерматологических клиник наблюдаются расстройства психики, отличающиеся полиморфизмом клинических проявлений [39]. Наиболее часто кожная патология сочетается с депрессией (до 77% случаев), тревожными состояниями (до 30% случаев), расстройствами личности (до 57% случаев). Так, по данным различных авторов, депрессии отмечаются у 24 — 58% больных П, 20 35% больных АД и Э [5, 6]. При тяжелом течении АД психическая патология по типу депрессии, тревожно — фобических и неврастенических расстройств наблюдается более чем в 2/3 случаев [7, 8]. Таким образом, эпидемиологическое значение сочетания дерматологической и психической патологии имеет место в среднем в 30 — 40% случаев [4]. Являясь постоянным стрессовым фактором в жизни пациента, ХД обусловливает существенные ограничения во всех сферах его жизнедеятельности. Это, в свою очередь, может оказаться важнее, чем симптомы самого заболевания. Поэтому, в качестве одного из важнейших аспектов медицинской помощи таким больным, выступает разрешение проблемы адаптации пациента к своему заболеванию [38].

Обращаясь к теме терапии ХД и сухой чувствительной кожи, необходимо отметить, что высокая частота встречаемости Э, АД и П, степень вероятности прогрессирования и развития инвалидизирующих последствий, диктуют необходимость регулярного контроля за состоянием больных, индивидуального подбора средств терапии и необходимость максимального продления периода ремиссии. В то же время, не все больные ХД постоянно нуждаются в интенсивном аллопатическом, физиотерапевтическом и аппаратном лечении. Вне периода обострения правильный уход или симптоматическая терапия с использованием наружных средств, зачастую, является для них, ведущей и достаточной для предотвращения прогрессирования и рецидива, тем более что добиться радикального излечения данных патологий, на сегодняшний день не представляется возможным.

Препараты для наружной терапии ХД значительно различаются по своему составу и механизму действия. Так, при лечении П среди локально действующих наружных средств предпочтение отдается препаратам, позволяющим ослабить шелушение псориатических элементов, смягчить кожу, уменьшить воспалительный компонент, что способствует регрессу высыпаний и более комфортному состоянию больного. В зависимости от стадии процесса используются кератолитические, кератопластические, противовоспалительные, антипролиферативные мази, кремы, спреи, эмульсии, гели, содержащие салициловую кислоту, нафталан, деготь, гидроксиантролины, витамины А и Е, глюкокортикоиды (как моностероиды, так и в комбинации с антибиотиками), синтетические ретиноиды, синтетические аналоги витамина D3, гомеопатические препараты [32, 33, 37]. Помимо того, что один из них не обладает комплексным влиянием на клетку с учетом тех звеньев патогенеза, которые приводят к снижению пролиферации и усилению дифференцировки кератиноцитов, устранению местных иммунных реакций и вызванного ими воспаления [32, 34], препараты перечисленных групп имеют значительные недостатки. Так, разрешающие средства, обладают неприятным запахом и при длительном применении вызывают раздражения неповрежденной кожи. Топические стероиды и производные витамина D3 вызывают ухудшение регенерации эпидермиса, подавление иммунитета кожи, оказывают негативное системное воздействие. Ретиноиды, несмотря на высокую эффективность, достаточно токсичны. Так же не лучшим образом выглядит положение и с наружной терапией АД и Э. Помимо описанных эффектов, объясняющихся тем, что часть из вышеперечисленных средств находит применение и при этих дерматозах, использование традиционных препаратов, содержащих ланолин, мочевину, цинк, нередко сопровождается аллергическими реакциями, проявлениями идиосинкразии и пр. Наконец, многие вновь появляющиеся на рынке топические наружные препараты нового поколения (в основном иностранного производства), содержащие липиды, церамиды, незаменимые жирные кислоты и предназначенные для восстановления гидролипидного баланса кожи, на практике оказываются недостаточно эффективными и применимыми для длительного использования. Нередко эти средства отвергаются пациентами, поскольку сами по себе вызывают чувство дискомфорта, раздражения, ощущение избыточной влажности кожного покрова, вследствие того, что имеют жирную, липкую консистенцию, плохо впитываются кожей, пачкают одежду и отличаются высокой стоимостью.

Используемые в качестве препаратов поддерживающей терапии у больных с АД и включенные в программу ухода за сухой и чувствительной кожей, как увлажняющие и смягчающие дерматокосметические наружные средства, они, таким образом, не всегда успешно справляются со своей задачей. Причиной этого положения, отчасти, являются дефекты и просчеты производителей, допущенные при составлении формул данных препаратов в плане выбора основ и обеспечения доставки действующих соединений ко всем клеточным слоям эпидермиса. Для эффективного транспорта липидов и других лекарственных веществ необходимо придание им оптимальных свойств и форм, проникающих внутрь клетки и проводящих активнодействующие вещества в глубокие участки межклеточного пространства. Кроме того, существует острая необходимость исключения всех раздражающих и поверхностно-активных веществ. В настоящее время считается, что этими свойствами обладают средства, действующие вещества которых заключены в липосомы (липидные бислои). Обладая исключительно малыми размерами (20-30 нм), липосомы представляют собой «микроконтейнеры» из фосфолипидов и являются наиболее удобным, физиологичным энхансером, способным осуществлять достаточно быстрый и глубокий трансэпидермальный транспорт гидрофильных (внутри липосомы) и липофильных (снаружи липосомы) соединений, благодаря высокой степени сродства с живыми клетками [35]. При этом отпадает необходимость применения поверхностно-активных веществ и раздражителей, что крайне важно для людей с чувствительной кожей и хроническими дерматозами.

Таким образом, по-настоящему эффективным, безопасным и применимым для длительного использования в качестве поддерживающего местного средства терапии ХД в период стихания острых явлений болезни, а так же для лечения СД, может считаться средство, отвечающее следующим требованиям:

  1. обеспечивать свободный транспорт активных веществ в межклеточное пространство и внутрь клетки;
  2. восстанавливать ЭБ, повышая защитные свойства кожи;
  3. обладать достаточно мощным антиаллергическим и противовоспалительным действием;
  4. обладать керато-пластическим действием.

Успешные примеры использования препаратов, созданных хотя бы частично на основе перечисленных выше принципов уже имеются. Но ни один из них пока не соответствовал всем принципам противорецидивной терапии ХД, в этой связи поиск оптимальных путей решения данной задачи продолжает оставаться актуальным.

Результатом такого поиска стало появление на фармацевтическом рынке новой отечественной косметической линии «Айсида». Данная косметика, по заявлению производителя, своими характеристикам, содержанием и свойствами соответствует представлению об идеальном средстве, для успешного контроля и профилактики обострений ХД, лечения и восстановления сухой чувствительной кожи, что не могло не вызвать у нас заслуженного интереса.

Действующее вещество средства лечебной косметики «Айсида» — лечебный компонент АСД (антисептик стимулятор Дорогова). Созданный еще в 1948 году, он представляет собой продукт термического расщепления костно-мышечной муки тканей крупного рогатого скота и содержащихся в них органических веществ (белков, жиров, углеводов, нуклеиновых кислот) до низкомолекулярных компонентов, по структуре аналогичных продуктам метаболизма живых клеток. Липосомы, обеспечивают целенаправленный транспорт действующего вещества в глубокие слои кожи, межклеточное пространство и внутрь клетки, проходя через клеточные мембраны. Содержащиеся в АСД предшественники белков (метионин, креатинин, холин, серотонин и т.д.) активируют образование ферментов (глютатиона), медиаторов (метилмеркаптан) и информационных белков. Это приводит к активации синтеза собственного коллагена и эластина и репарации клеток кожи.

Низкомолекулярные компоненты АСД: ацетат метиламина (активатор синтеза биологических аминов — холина, серотонина, гистамина, адреналина и т.д.); метилмеркаптан (донор тиолового кофактора, принимающий участие в синтезе глутатиона, метионина, холина, креатинина, и блокирующий аутоокисление SH-групп в белках); метилмочевина (активный компонент синтеза производных жирных кислот, участвующих в обменных процессах); циклопентан (промежуточный продукт синтеза пуриновых и пиримидиновых оснований); асфальтены (ингибиторы радикальных реакций); декан (промежуточный продукт синтеза эфиров, спиртов, кетонов, участник процессов окисления-восстановления, синтеза витаминов, жирных кислот, липидов, каротиноидов); толуол (участник синтеза ароматических углеводородов и их производных, обладающих бактерицидными и бактериостатическими свойствами); уксусная кислота (промежуточный метаболит, выполняющий структурную и энергетическую функцию в обмене веществ, активный структурный компонент Ко-энзима А, участвующий в синтезе дикарбоновых и трикарбоновых кислот, кетоновых тел, стеринов, убихинона, биосинтезе ацетилхолина) обладают комплексом патогенетически направленных механизмов воздействия на пораженную кожу.
К их числу относятся:

  • Активация образования ферментов (глютатиона), медиаторов (метилмеркаптан) и информационных белков, что приводит к активации синтеза собственного коллагена и эластина и репарации клеток кожи;
  • Снижение уровня чувствительности рецепторов клеток к иммуноглобулину Е (Ig E);
  • Усиление выработки собственных интеферонов, подавление чрезмерной выработки IgE, усиление связывания гистамина и серотонина;
  • Активация действия гистаминазы;
  • Подавление синтеза провоспалительных цитокинов (ИЛ-1,6,8; ФНО-α);
  • Подавление синтеза ЦОГ-2 (циклооксигеназы второго типа) и ПГ;
  • Повреждение клеточных стенок микроорганизмов и нарушение синтеза их внутриклеточного белка;
  • Подавление реакции ПОЛ и образования свободных радикалов;
  • Воспрепятствование инициации каскада ПОЛ в мембранах и ядрах клеток, блокирование образования пероксидных радикалов (H2O2) и защита ДНК клеток кожи от повреждения.

Все эти механизмы обеспечивают: антиаллергический, увлажняющий, противовоспалительный и антиоксидантный эффекты косметики «Айсида», благодаря чему достигается устранение воспаления, зуда, гиперемии, раздражения и других аллергических проявлений, блокируется рост, размножение и жизнедеятельность микроорганизмов, происходит восстановление и длительное увлажнение кожи.

Представленные данные о характеристиках, свойствах и механизмах действия косметики «Айсида», априори позволяют высказать предположение о достаточной степени эффективности применения ее с целью профилактики обострений ХД.

В целях объективизации представления об адекватности использования данного лечебно-косметического средства для решения задач реабилитации пациентов, страдающих ХД и целесообразности включения его в программу ухода за сухой чувствительной кожей, нами были предприняты сравнительные клинические исследования по оценке эффективности, безопасности, переносимости средств линии «Айсида» и традиционно используемых препаратов наружного применения в комплексной терапии П, АД и Э.

Список литературы
  1. Адаскевич В.П., Мядлец В.П. // Дерматозы эозинофильные и нейтрофильные. – М.; Н. Новгород, 2001. С. 218–219.
  2. Айзятулов Р. Ф. // Клиническая дерматология (этиология, клиника, диагностика, лечение). – Донецк, 2002. – С. 284–287.
  3. Braun-Falko O., Plewig G., Wolff H. // Dermatologie und Venerologie. – 4 Aufl. – Berlin, 1995.
  4. Смулевич А.Б., Иванов О.Л., Львов А.Н., Дороженок И.Ю. // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2005. - N6. С. 33–40.
  5. Елецкий В.Ю. // Пограничные психические расстройства у больных псориазом и нейродермитом: Дис. канд. мед. наук – М., 1986.
  6. Ramsay B., O,Reagan M. // Br. J. Dermatol. – 1988. – Vol. 118. – P. 195–201.
  7. Львов А.Н. // Особенности психосоматического статуса у больных атопическим дерматитом и пути их комплексной коррекции: Дис. канд. мед. наук – М., 2001.
  8. Щербенко Н.Б. // Особенности аллергопатологии у больных с неврозами: Дис. канд. мед. наук – М., 1998.
  9. Иванов О.Л., Львов А.Н. // Справочник дерматовенеролога. – М., 2001. – С. 216–218.
  10. Gupta M., Gupta A. // J. Am. Acad. Dermatol. – 1996. – Vol. 34, N6. – P. 1030–1046.
  11. Draelos Z.D. // Sensitive skin: perception, evaluation and treatment. Am. J. Contact. Dermatol. 1997; 8 (2): 67–78.
  12. Muizzuddin N. Marenus K.D., Maes D.H. // Factor defining sensitive skin and its treatment. Am. J. Contact. Dermatol. 1998; 9 (3): 170–175.
  13. Nemes Z., Steinert P.M. // Bricks and mortar of the epidermal barrier. Exp. Mol. Med. 1999; 31 (1): 5–19.
  14. Фержтек О., Фержтекова В. и др. // Косметология. Теория и практика. – Maxdorf, 2002.
  15. Современная наружная терапия дерматозов (с элементами физиотерапии) / Под ред. Н.Г. Короткого. – Тверь, 2001.
  16. Tsai J.C., Feingold K.R., Crumrine D. et al. // Permeability barrier disruption alters the localization and expression of TNF alpha/protein in the epidermis. Arch. Dermatol. Res. 1994; 286: 242–248.
  17. Fartach M. // Ultrastructure of the epidermal barrier after irritation. Microsc. Res. Tech. 1997; 193–199.
  18. Wood L.C., Jackson S.M., Elias P.M. et al. // Cutaneous barrier pertubation stimulates cytokine production in the epidermis of mice. J. Clin. Invest. 1992; 90: 482–487.
  19. Холодилова Н.А., Монахов К.Н. // Использование средств базового ухода за кожей у пациентов с нарушением кожного барьера // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2009. - N6. С. 68–69.
  20. Elias P.M., Feingold K.R. // Lipids and epidermal water barrier: metabolism, regulation, and pathophysiology. Semin. Dermatol. 1992; 11 (2): 176–182.
  21. Zibon V.A. // The significance of polyunsaturated fatty acids in cutaneous biology. Lipids 1996; 31 Suppl: S 249–S 253.
  22. Downing D.T., Stewart M.E., Wertz P.W. et al. // Skin lipids: an update. J. Invest. Dermatol. 1987; 88 (3 Suppl): 2s–6s.
  23. Владимиров Ю. А. // Свободные радикалы и антиоксиданты. Вестн. Росс. Акад. Мед. Наук - 1998; N7. С. 43–51.
  24. Singh R.J., Goss S.P., Joseph J. et al. // Nitration of gamma-tocopherol and oxidation oflpha-tocopherol by cooper-zinc superoxide dismutase/H2O2/NO2 : role of nitrogen dioxide free radical. Proc. Natl. Acad. Sci. USA 1998; 95 (22): 12912–12917.
  25. Cross C.E., van der Vliet A., Louie S. // Oxidative stress and antioxidants at biosurfaces: plants, skin, and respiratory tract surfaces. Environ Health Perspect. 1998; 106 (5 Suppl): 1241–1251.
  26. Гладько В.В., Масюкова С.А., Гайворонский Д.А., Санакоева Э.Г. // Новые возможности выбора поддерживающей наружной терапии при аллергодерматозах и сухой чувствительной коже. // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2009. - N5. С. 30–35.
  27. Fluhr J.W., Elias P.M. // Exogenous Dermatol. – 2002. – Vol.1, N4. – P. 163–175.
  28. Кочергин Н.Г., Африкян А.А. // Атопический дерматит кистей. // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2008. - N2. С. 10–13.
  29. Соколовский Е.В., Монахов К.Н., Холодилова Н.А. и соав. // Интермиттирующая терапия бетаметазоном атопического дерматита и экземы кистей. // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2009. - N3. С. 16–21.
  30. Самцов А.В. Барбинов В.В. // Кожные и венерические болезни. – СПб., 2002.
  31. Шарапова Г.Я., Короткий Н.Г., Молоденков М.Н. // Псориаз (иммуномеханизмы патогенеза и методы лечения). – М., 1989.
  32. Иванов О.Л., Львов А.Н. // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2005. - N6. С. 49–53.
  33. Пузырные дерматозы. Псориаз. Современные методы лечения / Под ред. Е.В. Соколовского. СПб., 1999. – Вып.3. – С. 70–133.
  34. Барбинов В.В., Грашин Р.А. // Новые походы к наружной терапии псориаза. // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2008. - N3. С. 23–28.
  35. Марголис Л.Б., Бергельсон А.Д. // Липосомы и их взаимодействие с клетками. – М., 1986.
  36. Roenigk H.H., Maibach H.I. // Psoriasis. - New York, 1991.
  37. Кряжева С.С., Снарская Е.С., Корнева Л.В. // Рос. журн. кож. и вен. бол. – 2007. - N1. С. 29–31.
  38. Вассерман Л.И. // Психологическая диагностика отношения к болезни: Пособие для врачей. СПб., 2005.
  39. Tress W., Manz R., Sollors-Mossler, B. von Uexkull T., Adler R., Herrmann J.M. et al. // Psychosomatische Medizin. – 4 Aufl. – Munchen, 1990. – S. 63–74.

Источник: Журнал «Российский журнал кожных и венерических болезней», № 5/2010